Бузулукские новости Среда, 21.11.2018, 13:38
Приветствую Вас Гость | RSS| PDA |
популярные новости

Лучшие тесты сайта
Загрузка...

Наш опрос
по Вашему мнению, деятельность органов внутренних дел города Бузулук обеспечивает защиту граждан?
Всего ответов: 204

Поиск

Форма входа


Друзья сайта
  • Регистрация доменов в зоне RU и РФ всего за 99 рублей.
  • Поиск работы и подбор персонала в Оренбургской и Самарской области
  • Бесплатные библиотеки электронных книг - скачай книги бесплатно
  • Политические партии
  • Казачий словарь-справочник
  • WeLi.ru - общетематический каталог сайтов Оренбурга и Оренбургской области.
  • КОРРУПЦИЯ, ЧУВАШИЯ. ЗА ЗАКОННОСТЬ И ПОРЯДОК







  • Главная » Файлы » Мои файлы

    Перевод решения Европейского суда, осуществленный Комитетом против пыток
    [ · Скачать удаленно (339 kb) ] 02.10.2010, 00:45
    ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
    ДЕЛО ДМИТРАЧКОВА против России
    (Жалоба № 18825/02)

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ

    Страсбург

    16 сентября 2010 года

    Настоящее постановление станет окончательным при наступлении обстоятельств, указанных в п. 2 ст. 44 Конвенции. Оно может подвергаться редакторской правке.

    По делу «Дмитрачков против России»,
    Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в следующем составе:
    Кристос Розакис (Christos Rozakis) – Председатель;
    Нина Важич (Nina Vajić),
    Анатолий Ковлер (Anatoly Kovler),
    Элизабет Штайнер (Elisabeth Steiner),
    Ханлар Хаджиев (Khanlar Hajiyev),
    Дин Шпильман (Dean Spielmann),
    Сверре Эрик Джебенс (Sverre Erik Jebens) – судьи;
    и Сорен Нильсен (Søren Nielsen), Секретарь Секции, –
    по результатам обсуждения при закрытых дверях, состоявшегося 26 августа 2010 года,
    выносит нижеследующее постановление, принятое в тот же день.
    ПРОЦЕДУРА
    1. Дело было рассмотрено по жалобе (№ 18825/02) против Российской Федерации, поданной в Суд по ст. 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданином России Алексеем Дмитрачковым (далее – «заявитель») 24 апреля 2002 года.
    2. Интересы заявителя представлял юрист Илья Евполов, работающий в городе Бузулук Оренбургской области. Интересы российского Правительства (далее – «Правительство») представлял г-н П. Лаптев – бывший Представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
    3. Заявитель ссылался на то, что начатое в отношении его уголовное расследование было несправедливым. Он также жаловался на жестокое обращение с ним со стороны следственных органов и на непроведение эффективного расследования данного дела.
    4. 3 октября 2005 года Председатель Первой секции принял решение коммуницировать жалобу на жестокое обращение и на расследование, проведенное по данным фактам, Правительству государства-ответчика. Также было решено рассмотреть жалобу по существу одновременно с рассмотрением вопроса о ее приемлемости (п. 1 ст. 29).
    ФАКТЫ
    I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
    5. Заявитель родился в 1977 году и проживает в городе Бузулук Оренбургской области.
    A. Задержание заявителя и предполагаемое жестокое обращение с ним
    6. Поздно вечером 16 апреля 2001 года заявитель был задержан у себя дома по подозрению в воровстве и грабеже. Его поместили в изолятор при бузулукском отделении милиции.
    7. По словам заявителя, в ответ на его просьбы о предоставлении ему юридической помощи он был избит сотрудниками милиции З. и В. Они заставляли его сознаться в вышеупомянутых преступлениях. Заявитель пытался совершить самоубийство, но ему, как представляется, была быстро оказана медицинская помощь. Представляется также, что данный инцидент не повлек за собой негативных последствий для здоровья заявителя.
    8. После задержания заявитель оставался под стражей.
    9. Правительство указало, что, по информации, предоставленной Верховным Судом России, первый письменно зафиксированный опрос заявителя был проведен 18 апреля 2001 года в присутствии его адвоката С.
    B. Расследование жалоб заявителя на жестокое обращение с ним
    1. Медосмотр заявителя
    10. Заявитель жаловался на жестокое обращение в милицию и в местную прокуратуру.
    11. Представляется, что по жалобам заявителя прокуратурой не было принято никаких мер, за исключением того, что ведение дела было поручено г-ну К. – следователю того же отделения милиции.
    12. 19 апреля 2001 года К. назначил медосмотр заявителя.
    13. Медосмотр был проведен в тот же день. Согласно заключению эксперта, у заявителя имелся кровоподтек размерами 3,5×5 см на спине в правой поясничной области и височная зона была чувствительна к пальпации. Указав, что установить вред, причиненный здоровью заявителя, невозможно, эксперт заключил, что кровоподтек мог появиться во время и при обстоятельствах, описанных заявителем.
    2. Первое постановление прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела
    14. Постановлением от 3 мая 2001 года a старший помощник прокурора прокуратуры г. Бузулука отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции З. и В. за отсутствием доказательств преступления.
    15. В данном постановлении делались ссылки на показания З. и В., в которых отрицались факты жестокого обращения. Следователь К. утверждал, что назначил медосмотр, среагировав на жалобу заявителя, и заметил, что заявитель не жаловался прокурору на жестокое обращение, когда тот санкционировал его содержание под стражей. Наконец, в отношении заключения эксперта прокурор сделал вывод о том, что последний оказался не в состоянии установить факт жестокого обращения с заявителем со стороны сотрудников милиции и заметил, что имевшиеся у заявителя телесные повреждения могли быть причинены и «при иных обстоятельствах».
    16. Заявитель указал, что узнал о данном постановлении «много позднее».
    17. Правительство не сделало никаких комментариев касательно той даты, когда заявитель был уведомлен о вынесении данного постановления.
    3. Запрос суда первой инстанции в прокуратуру о проведении расследования по факту предполагаемого жестокого обращения
    18. В неуказанную дату уголовное дело в отношении заявителя по обвинению его в воровстве и грабеже было передано на рассмотрение в Бузулукский городской суд.
    19. В ходе судебного слушания по данному уголовному делу, которое состоялось 9 июля 2001 года, заявитель повторил свои жалобы на жестокое обращение. Два других обвиняемых по тому же делу также сослались на жестокое обращение с ними со стороны сотрудников милиции. Прокурор, участвовавший в рассмотрении дела, ходатайствовал о перенесении судебного разбирательства в целях проведения расследования по вышеупомянутым заявлениям.
    20. Вынесенным в тот же день постановлением суд первой инстанции поручил прокурору г. Бузулук провести соответствующее расследование и перенес разбирательство.
    4. Второе постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
    21. 27 июля 2001 года старший помощник прокурора бузулукской прокуратуры отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции, сославшись в числе прочего на устные показания сотрудников милиции В. и З. и следователя К., а также на предыдущее постановление от 3 мая 2001 года.
    22. Заявитель утверждал, что он не был незамедлительно уведомлен о вынесенном постановлении.
    23. Правительство указало, что данное постановление было зачитано вслух на судебном слушании 7 августа 2001 года.
    5. Судебная проверка постановлений прокуратуры
    24. Заявитель жаловался на постановления прокуратуры в Бузулукский городской суд, утверждая, что они были необоснованны и что несколько свидетелей жестокого обращения не были опрошены, и потребовал проведения дополнительного расследования.
    25. Постановлением от 23 октября 2001 года суд отклонил данную жалобу. В частности, суд утверждал, что:
    «...В ходе судебного слушания утверждения заявителя не подтвердились. Согласно показаниям сотрудников милиции В. и З., полученным в ходе прокурорского расследования по факту предполагаемого жестокого обращения, Дмитрачков [заявитель] был задержан по подозрению в грабеже и воровстве, никакого физического или психологического давления на него не оказывалось ... Дмитрачков не подал жалобу прокурору, который ... санкционировал его арест, хотя и имел такую возможность ...
    ...По словам истца, после того как он был помещен в камеру изолятора, его ударяли головой о стены. Однако другой обвиняемый Ч. не подтвердил это заявление.
    Заключением эксперта от 19 апреля 2001 года было зафиксировано наличие телесных повреждений, [а именно] кровоподтека в левой поясничной области. Никаких травм головы не было обнаружено ... что опровергает утверждения [истца] о жестоком обращении с ним после ареста.
    В этих обстоятельствах суд считает, что постановления [...] от [...] 3 мая 2001 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении З. и В., а также [...] от 27 июля 2002 года [...] являются законными и никаких оснований к их отмене не имеется.»
    26. Заявитель обжаловал данное решение суда.
    27. В решении от 16 апреля 2002 года Оренбургский областной суд установил, что суд первой инстанции рассмотрел данное дело по правилам гражданского процесса, тогда как жалобы на следственные действия надлежало рассматривать по нормам уголовного процесса. Оренбургский областной суд отменил постановление суда первой инстанции и закрыл дело, не рассматривая жалоб заявителя по существу.
    28. В ответ на запрос Суда о предоставлении копий материалов дела о событиях, имевших место 16 апреля 2001 года, Правительство указало, что материалы данного дела были уничтожены за истечением сроков хранения. Правительство сослалось на Инструкцию Генеральной прокуратуры от 28 декабря 1998 года.
    C. Приговор заявителю
    29. Постановлением от 4 декабря 2001 года Бузулукский городской суд осудил заявителя за грабеж и воровство и приговорил его к десяти годам лишения свободы с конфискацией имущества. Заявитель утверждает, что получил копию данного постановления 27 марта 2002 года. В этом постановлении суд первой инстанции прямо отклонил жалобы заявителя на жестокое обращение с ним как необоснованные, не оспаривая при этом наличия у заявителя телесных повреждений и никак не объясняя их происхождение. Суд первой инстанции сослался на постановление от 27 июля 2001 года, не допросив свидетелей, упомянутых в последнем.
    30. 21 мая 2002 года Оренбургский областной суд в кассационной инстанции оставил данное постановление в силе.
    31. Оба суда ссылались на выводы прокурорских расследований по факту предполагаемого жестокого обращения и отклонили связанные с этим жалобы заявителя.
    II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
    32. По п. (е) ч. 2 ст. 117 Уголовного кодекса Российской Федерации пытки наказываются лишением свободы на срок от трех до семи лет. По пп. (а) и (в) ч. 3 ст. 286 превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия или с причинением тяжких последствий наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет.
    33. До 1 июля 2002 года уголовный процесс в России регулировался Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1960 года (далее – «старый УПК»). По ст. 113 старого УПК на отказ в возбуждении уголовного дела можно было подать жалобу прокурору или в суд. По ст. 220 на отказ прокурора в возбуждении уголовного дела можно было подать жалобу вышестоящему прокурору.
    ПРАВО
    I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТ. 3 КОНВЕНЦИИ
    34. Заявитель жаловался, что подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции в период его содержания под стражей с 16 по 18 апреля 2001 года и что внутригосударственные власти оказались не в состоянии должным образом расследовать данный инцидент. Суд считает целесообразным рассмотреть эту жалобу по ст. 3 Конвенции, которая гласит:
    «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»
    A. Приемлемость
    35. Правительство утверждало, что заявитель не обжаловал в суд в установленном порядке постановления прокуратуры от 3 мая 2001 года и 27 июля 2001 года в соответствии со ст. 113 старого УПК, а значит не использовал имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.
    36. Заявитель не согласился с этим, указав, что ввиду обстоятельств его дела никакие дальнейшие жалобы не были бы эффективными.
    37. Суд отмечает, что по ст. 113 старого УПК действительно имелась возможность подать жалобу на указанные Правительством постановления прокуратуры вышестоящему прокурору или в суд. Суд далее отмечает, что хотя сам суд некомпетентен возбуждать уголовные дела, его полномочий, однако, достаточно для того, чтобы отменить решение об отказе в возбуждении уголовного дела и указать на недостатки, которые надлежит устранить, – что представляется существенным средством защиты от произвола следственных органов (см. дело Trubnikov v. Russia (Трубников против России) (dec.), № 49790/99, 14 октября 2003 года). Суд, тем не менее, убежден, что при обстоятельствах, имевших место в данном деле, можно сказать, что заявитель не исчерпал внутригосударственных средств правовой защиты, как того требует п. 1 ст. 35 Конвенции.
    38. Суд отмечает, что в постановлении от 3 мая 2001 года бузулукская прокуратура рассмотрела жалобы заявителя на жестокое обращение и отказала в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции З. и В. за отсутствием доказательств преступления. Представляется, что заявитель ни коим образом не обжаловал данное постановление в. После того как уголовное дело в отношении заявителя по обвинению его в воровстве и грабеже было передано на рассмотрение в Бузулукский городской суд, заявитель жаловался на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции в суд первой инстанции. В ответ на это 9 июля 2001 года суд первой инстанции поручил прокурору г. Бузулука провести соответствующее расследование и отложил разбирательство. 27 июля 2001 года бузулукская прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции, сославшись, в числе прочего, на предыдущее постановление от 3 мая 2001 года. Впоследствии разбирательство по уголовному делу заявителя было возобновлено, и 4 декабря 2001 года Бузулукский городской суд вынес заявителю обвинительный приговор, прямо отклонив жалобы заявителя на жестокое обращение как необоснованные, сославшись на решение от 27 июля 2001 года. Это постановление было затем оставлено в силе Оренбургским областным судом в кассационной инстанции.
    39. Принимая во внимание, что было назначено второе рассмотрение жалоб заявителя на жестокое обращение с ним и что эти жалобы были приняты и рассмотрены судом первой инстанции, а затем пересмотрены судом кассационной инстанции в рамках уголовного дела, в котором заявитель принимал участие в качестве ответчика, Суд считает, что заявитель в достаточной мере довел до сведения внутригосударственных судов свои жалобы о предполагаемом случае жестокого обращения. Суд придерживается того мнения, что суды имели достаточные возможности для использования своих полномочий, для того чтобы отменить отказ в возбуждении уголовного дела и указать подлежащие устранению недостатки. В этих обстоятельствах Суд не испытывает уверенности в том,в том, что дополнительное использование процедуры, предусмотренной ст. 113 старого УПК, имело бы значение и привело бы к результату, отличному от уже полученного заявителем в данном аспекте в ходе основного уголовного судебного разбирательства в отношении него. Соответственно, Суд отклоняет возражение Правительства.
    40. Суд считает, что в данной части настоящая жалоба не является явно необоснованной в смысле п. ст. 35 3 Конвенции. Суд также отмечает, что настоящая жалоба не является неприемлемой и по каким-либо иным основаниям. Следовательно, ее надлежит признать приемлемой.
    B. Существо дела
    41. Правительство указало, что в ходе уголовного судебного разбирательства в отношении заявителя жалобы последнего на жестокое обращение были тщательным образом рассмотрены внутригосударственными судами двух инстанций и разумно отклонены как необоснованные.
    42. Заявитель поддерживал свои жалобы.
    1. Предполагаемое жестокое обращение во время содержания под стражей
    43. Суд уже многократно утверждал, что власти несут обязанность охранять физическую неприкосновенность лиц, содержащихся под стражей. Если лицо было помещено под стражу в добром здравии, но имеет телесные повреждения на момент освобождения, то бремя предоставления разумного объяснения происхождению этих телесных повреждений возлагается на Государство (см. дело Рибич против Австрии (Ribitsch v. Austria), 4 декабря 1995 года, п. 34, Серия A № 336; см. также с соответствующими изменениями дело Салман против Турции (Salman v. Turkey) [GC], № 21986/93, п. 100, ECHR 2000-VII). В противном случае факт пыток или жестокого обращения может быть презюмирован в пользу истца, и может возникнуть вопрос о применении ст. 3 Конвенции (см. дела Томаси против Франции (Tomasi v. France), 27 августа 1992 года, пп. 108-11, Серия A № 241 A, и Сельмуни против Франции (Selmouni v. France) [GC], № 25803/94, п. 87, ECHR 1999-V). Суд также напоминает, что, хотя он и щепетильно относится к соблюдению рамок, связанных со вспомогательным характером выполняемой им роли, и проявляет осмотрительность, чтобы не брать на себя фактически функции суда первой инстанции, тем не менее, Суд не является связанным выводами внутригосударственных судов и вправе отклониться от таковых, если в силу обстоятельств конкретного дела это становится неизбежным (см., например, дела Матьяр против Турции (Matyar v. Turkey), № 23423/94, п. 108, 21 февраля 2002 года и, в противоположность этому, Едвардс против Великобритании (Edwards v. the United Kingdom), 16 декабря 1992 года, п. 34, Серия A № 247 B, и Видаль против Бельгии (Vidal v. Belgium), 22 апреля 1992 года, пп. 33 и 34, Серия A № 235 B).
    44. Суд отмечает, что стороны не оспаривают действительность медицинского заключения, которое было составлено 19 апреля 2001 года, то есть непосредственно после ареста заявителя и его содержания под стражей с 16 по 18 апреля 2001 года, и подтверждает наличие у него различных травм головы и спины. Соответственно, на Правительство возлагалась обязанность представить разумное объяснение о происхождении этих телесных повреждений.
    45. Прежде всего, Суд отмечает, что вначале жалобы заявителя на жестокое обращение с ним были рассмотрены внутригосударственными органами в рамках уголовного дела в отношении заявителя – в постановлении от 4 декабря 2001 года, которое затем было оставлено в силе 21 мая 2002 года, – а также в ходе предварительных проверок по жалобам заявителя, проведенных по решениям бузулукской прокуратуры от 3 мая и 27 июля 2001 года.
    46. Суд отмечает, что власти не отрицают действительности медицинского заключения от 19 апреля 2001 года и согласны с фактом наличия телесных повреждений у заявителя. Жалобы заявителя на жестокое обращение с ним были отклонены по существу со ссылкой на отсутствие причинно-следственной связи между телесными повреждениями заявителя и действиями милиционеров, а также на отсутствие иных доказательств причастности последних. Суд отмечает, что рассматриваемое медицинское заключение было составлено врачом вскоре после рассматриваемых событий и ни материалы дела, ни документы, представленные сторонами, не дают оснований полагать, что описанные в медицинском заключении телесные повреждения были причинены заявителю до его ареста, имевшего место 16 апреля 2001 года, или в период с момента его освобождения до прохождения им медосмотра, состоявшегося 19 апреля 2001 года.
    47. Основываясь на всех предоставленных ему материалах, Суд считает, что ни органы власти на внутригосударственном уровне, ни Правительство в ходе разбирательства в страсбургском Суде ни выдвинули никаких убедительных объяснений о происхождении телесных повреждений заявителя (см., в противоположность этому, дело Клаас против Германии (Klaas v. Germany), 22 сентября 1993 года, пп. 29-31, Серия A № 269). Поэтому Суд делает вывод, что Правительство оказалось не в состоянии удовлетворительно доказать, что телесные повреждения заявителя были причинены каким-либо иным образом и не были обусловлены – полностью, главным образом или частично – обращением с ним в период нахождения под стражей (см. дело Рибич, упоминавшееся выше, п. 34).
    48. Что же касается тяжести жестокого обращения, то Суд повторяет, что, определяя, должна ли та или иная форма жестокого обращения квалифицироваться как пытка, он обязан руководствоваться указанными в ст. 3 различиями между данным понятием и понятиями бесчеловечного или унижающего обращения. Как представляется, смысл заключается в том, что, проводя эти различия, Конвенция призвана особенно строго осуждать умышленное бесчеловечное обращение, влекущее за собой причинение особо тяжких и жестоких страданий. Суд ранее уже рассматривал дела, в которых вынужден был признать, что имело место такое обращение, которое можно определить только как пытку (см. дела Аксой против Турции (Aksoy v. Turkey), 18 декабря 1996 года, п. 64, Отчеты о постановлениях и решениях 1996-VI; Айдин против Турции (Aydın v. Turkey), 25 сентября 1997 года, пп. 83, 84 и 86, Отчеты 1997 VI; Selmouni, упоминавшееся выше, п. 105; Дикме против Турции (Dikme v. Turkey), № 20869/92, пп. 94-96, ECHR 2000-VIII; и, из недавних прецедентов, Бати и др. против Турции (Batı and Others v. Turkey), №№ 33097/96 и 57834/00, п. 116, ECHR 2004 ... (выдержки), а также Менешева против России (Menesheva v. Russia), № 59261/00, п. 55, ECHR 2006 ...).
    49. Кроме того, Суд напоминает, что, согласно его устоявшейся прецедентной практике, любое такое использование физической силы против лица, лишенного свободы, которое не было строго необходимым в силу поведения самого этого лица, унижает человеческое достоинство и в принципе является нарушением права, установленного ст. 3 Конвенции. Суд отмечает, что нуждами следствия и несомненными трудностями, присущими борьбе с преступностью, не могут оправдываться ограничения уровня осуществляемой защиты физической неприкосновенности лиц (см. Томаси, п. 115, и Рибич, пп. 38-40, упоминавшиеся выше).
    50. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд повторяет, что, как следует из представленного заявителем описания обращения, которому он подвергался, а также из медицинских сведений, имеющихся в деле, побои, на которые жаловался заявитель, привели к появлению кровоподтека на его спине в правой поясничной области и к тому, что правая височная зона стала чувствительна к пальпации, однако это не повлекло за собой установление факта причинения вреда здоровью заявителя (см. п. 13 выше). Хотя Суд признал данное неприемлемое обращение умышленным, он, тем не менее, не считает, что оно вызвало причинение заявителю тяжких телесных повреждений либо страданий или было столь жестоким, что может считаться пыткой в смысле ст. 3 Конвенции. Поэтому Суд делает вывод, что в целом данное жестокое обращение в смысле данного положения является бесчеловечным обращением.
    51. Соответственно, имело место нарушение ст. 3 Конвенции.
    2. Предполагаемое непроведение эффективного расследования
    (a) Общие принципы
    52. Суд повторяет, что если лицо достоверно утверждает, что подверглось обращению, нарушающему ст. 3, со стороны милиции или иных агентов Государства, то данное положение в совокупности с общей обязанностью Государства по ст. 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в [настоящей] Конвенции» подразумевает необходимость проведения эффективного официального расследования. Как и в случае с расследованием, соответствующим ст. 2, такое расследование должно быть способно привести к идентификации и наказанию виновных. В противном случае общий юридический запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания, несмотря на его фундаментальное значение, на практике был бы неэффективен, и в некоторых случаях у агентов Государства имелась бы возможность фактически безнаказанно нарушать права подконтрольных им лиц (см. дела Хазар против бывшей Республики Македония (Jasar v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), № 69908/01, п. 55, 15 февраля 2007 года; Матко против Словении (Matko v. Slovenia), № 43393/98, п. 84, 2 ноября 2006 года; Ассенов и др. против Болгарии (Assenov and Others v. Bulgaria), 28 октября 1998 года, п. 102, Отчеты 1998 VIII; и Лабита против Италии (Labita v. Italy) [GC], № 26772/95, п. 131, ECHR 2000-IV).
    53. Минимальные стандарты «эффективности», установленные прецедентной практикой Суда, также требуют, чтобы расследование было независимым, беспристрастным и поднадзорным общественности, а также чтобы компетентные органы были обязаны действовать с максимальной тщательностью и быстротой (см. дела Исаева и др. против России (Isayeva and Others v. Russia), №№ 57947/00, 57948/00 и 57949/00, пп. 208-13, 24 февраля 2005 года, и Менешева, упоминавшееся выше, п. 67).
    (b) Применение вышеописанных принципов в данном деле
    54. Суд отмечает, что стороны не оспаривают действительность медицинского заключения, которое было составлено 19 апреля 2001 года, то есть непосредственно после ареста заявителя и его содержания под стражей с 16 по 18 апреля 2001 года, и подтверждает наличие у него различных травм головы и спины. Суд также отмечает, что по данным фактам жалоба в компетентные органы была подана в такое время, когда от них разумно было бы ожидать проведения расследования рассматриваемых обстоятельств. Жалобы заявителя, которые имели подробный и последовательный характер как на всем протяжении внутригосударственных разбирательств, так и в ходе разбирательства в настоящем Суде, по меньшей мере в некоторой степени соответствовали медицинской справке, зафиксировавшей травмы головы и спины. Поэтому внутригосударственные органы были обязаны провести эффективное расследование, удовлетворяющее вышеуказанным требованиям ст. 3 Конвенции.
    55. В связи с этим Суд отмечает, что органы прокуратуры, которые были поставлены в известность о жестоком обращении с заявителем, провели предварительное расследование, не приведшее к возбуждению уголовного дела. Жалобы заявителя на жестокое обращение с ним также рассматривались внутригосударственными судами на двух уровнях юрисдикции. По мнению Суда, отсюда следует, что вопрос стоит не о том, было ли расследование проведено – поскольку стороны не спорят с фактом его проведения – а о том, было ли оно проведено надлежащим образом, стремились ли власти выявить и наказать виновных и, соответственно, было ли расследование «эффективным».
    56. Суд повторяет, что заявитель полностью полагался на то, что доказательства, необходимые для обоснования его жалобы, будут собраны прокурором. Прокурор имел юридические полномочия по опросу сотрудников милиции, вызову свидетелей, посещению места происшествия, сбору доказательств судебно-медицинского характера и осуществлению иных мероприятий, имеющих решающее значение для установления истины по делу заявителя.
    57. Поэтому Суд будет оценивать тщательность расследования. В связи с этим Суд отмечает ряд существенных упущений, которые могут подорвать достоверность и эффективность расследования. Во-первых, Суд отмечает, что имел место выборочный и в некотором роде непоследовательный подход к оценке доказательств следственными органами. Органы прокуратуры, очевидно, не сочли показания заявителя достоверным, так как последние выражали мнение частного лица и отражали избранную заявителем обвинительную тактику. Однако при этом следователь счел достоверными показания сотрудников милиции, несмотря на то, что их показания могли отражать их тактику защиты и иметь целью подорвать доверие к заявителю. По мнению Суда, в ходе прокурорского расследования к оценке показаний применялись разные стандарты, поскольку субъективными были сочтены показания заявителя но не сотрудников милиции. Достоверность последних также должна была быть под вопросом, так как прокурорское расследование было призвано установить, были ли сотрудники милиции виновны в дисциплинарных или уголовных правонарушениях (см. дело Огнянова и Чобан пр Болгарии (Ognyanova и Choban v. Bulgaria), № 46317/99, п. 99, 23 февраля 2006 года).
    58. Во-вторых, Суд считает поразительным тот факт, что следователь вообще не выявил свидетелей, не являющихся сотрудниками правоохранительных органов. Возможно, следственным органам не были предоставлены имена лиц, которые могли видеть заявителя в отделении милиции или могли быть очевидцами жестокого обращения с ним, однако следствие по своей инициативе должно было принять меры по выявлению возможных очевидцев. В частности, органы прокуратуры могли, как минимум, опросить юриста С., который, как следует из информации, предоставленной Правительством, представлял интересы заявителя на допросе 18 апреля 2001 года (см. п. 9). Поэтому, по мнению Суда, тот факт, что следственные органы не искали подтверждающих доказательств, равно как и то, что они проявляли особое отношение к сотрудникам милиции, следует признать особенно серьезным недостатком в расследования (см. дело Айдин, упоминавшееся выше, п. 106).
    59. В-третьих, прокурор не начал расследование, после того как был уведомлен о предполагаемом случае жестокого обращения. Вместо этого он передал жалобу заявителя в местное отделение милиции, то есть в тот государственный орган, чьи сотрудники как раз и были предположительно причастны к событиям, которые предстояло расследовать, и поручил этому органу провести официальное внутреннее расследование (см. п. 11 выше). Хотя Суд и признает необходимость проведения милицией внутренних расследований с целью возможного применения мер дисциплинарного воздействия в случаях предположительного злоупотребления служебными полномочиями со стороны сотрудников милиции, тем не менее, Суд считает поразительным то обстоятельство, что в данном случае первоначальные следственные действия, которые, как правило, оказываются решающими для установления истины по делам о жестокости милиции, проводились самими милиционерами (см. аналогичные доводы в деле Владимир Федоров против России (Vladimir Fedorov v. Russia), № 19223/04, п. 69, 30 июля 2009 года). В связи с этим Суд повторяет то, что уже неоднократно устанавливал: расследование должно проводиться компетентными, квалифицированными и беспристрастными специалистами, независимыми от подозреваемых лиц и структур, в которых те работают (см. дела Рамсахай и др. против Нидерландов (Ramsahai and Others v. the Netherlands) [GC], № 52391/99, п. 325, ECHR 2007 ..., и Огур против Турции (Oğur v. Turkey) [GC], № 21594/93, пп. 91-92, ECHR 1999 III). Кроме того, Суд хотел бы подчеркнуть, что не испытывает уверенности в том, что, полагаясь на показания сотрудников милиции в постановлениях от 3 мая и 27 июля 2001 года (см. пп. 15 и 21), помощник прокурора выслушал эти показания лично. Представляется, что он просто использовал уже имевшиеся показания, полученные в рамках внутреннего расследования. Суд, однако, помнит о том, какую важную роль проводимые в ходе следствия допросы играют в получении точной и достоверной информации от подозреваемых, свидетелей и жертв и, в конечном итоге, в установлении истины по делу. Наблюдение за поведением подозреваемых, свидетелей и жертв на допросах и оценка значения их показаний для следствия составляют существенную часть следственного процесса.
    60. Наконец, что касается судебного разбирательства в отношении обжалования заявителем постановлений прокуратуры, Суд считает поразительным то обстоятельство, что ни суд первой инстанции, ни суд кассационной инстанции не проявили интереса к выявлению и личному допросу свидетелей предполагаемого жестокого обращения с заявителем и к тому, чтобы выслушать выдвинутые доказательства от милиционеров, причастных к данному происшествию (см. дела Зелилоф против Греции (Zelilof v. Greece), № 17060/03, п. 62, 24 мая 2007 года, и Осман против Болгарии (Osman v. Bulgaria), № 43233/98, п. 75, 16 февраля 2006 года). С точки зрения Суда, этот необъяснимый недостаток судебного разбирательства лишил заявителя возможности эффективно оспорить версии произошедшего, изложенные предположительно виновными лицами (см. дело Кметти против Венгрии (Kmetty v. Hungary), № 57967/00, п. 42, 16 декабря 2003 года).
    61. Принимая во внимание вышеуказанные недостатки, допущенные российскими властями, Суд считает, что проведенное расследование жалоб заявителя на жестокое обращение с ним не было тщательным, адекватным или эффективным.
    62. Соответственно, имело место нарушение ст. 3 Конвенции в процессуальном ее аспекте.
    II. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ
    63. Наконец, что касается жалоб на предполагаемую общую несправедливость уголовного разбирательства в отношении заявителя, то, с учетом предоставленных ему материалов Суд считает, что эти жалобы недостаточно обоснованы и не раскрывают признаков нарушения прав и свобод, установленных Конвенцией или Протоколами к ней.
    64. Следовательно, в данной части жалоба подлежит отклонению в соответствии с пп. 1 и 4 ст. 35 Конвенции.
    III. ПРИМЕНЕНИЕ СТ. 41 КОНВЕНЦИИ
    65. Ст. 41 Конвенции гласит:
    «Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.»
    A. Ущерб
    66. Заявитель затребовал компенсацию ущерба в размере 1 000 000 руб. (российских рублей).
    67. Правительство доказывало, что эти требования необоснованны и во всяком случае не связанны с каким-либо реально причиненным ущербом.
    68. Суд отмечает, что, как уже было установлено выше, власти подвергли заявителя бесчеловечному обращению в нарушение ст. 3 Конвенции. На основании этого положения Суд также признал, что эффективного расследования событий, произошедших 16 апреля 2001 года, проведено не было. Ввиду серьезности нарушений Конвенции, а также в свете устоявшейся прецедентной практики (см. дела Михеев против России (Mikheyev v. Russia), № 77617/01, п. 163, 26 января 2006 года, и Сельмуни, упоминавшееся выше, п. 123), Суд присуждает заявителю компенсацию морального вреда в размере 12 000 EUR (евро) плюс суммы любых налогов, которые могут подлежать уплате заявителем с этой компенсации.
    B. Расходы и издержки
    69. Заявитель затребовал 15 000 руб. в качестве возмещения судебных издержек, понесенных в ходе внутригосударственных разбирательств, 10 000 руб. – в качестве возмещения судебных издержек, понесенных в ходе разбирательства в настоящем Суде, и 50 000 руб. – в качестве возмещения расходов на переводческие услуги, топливо и почтовые услуги, которые, как утверждается, были понесены заявителем во время разбирательства в страсбургском Суде.
    70. Правительство согласилось с требованием заявителя о возмещении расходов на юридические и переводческие услуги в размере 26 433 руб. В остальной части Правительство оспорило требования заявителя как необоснованные.
    71. Согласно прецедентной практике Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было доказано, что они были действительно понесены, являлись неизбежными и разумными с количественной точки зрения. С учетом предоставленных ему материалов Суд считает справедливым присудить заявителю 400 евро в качестве возмещения расходов на юридические и переводческие услуги, понесенные в связи с разбирательством в Суде, плюс суммы любых налогов, которые могут подлежать уплате заявителем с вышеуказанной суммы.
    C. Процент за просрочку выплаты
    72. Суд считает целесообразным назначить ставку процента за просрочку выплаты на уровне минимальной ссудной процентной ставки Европейского Центрального Банка плюс три процентных пункта.
    ВВИДУ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
    1. Объявляет приемлемыми жалобы на жестокое обращение с заявителем со стороны сотрудников милиции в период его содержания под стражей с 16 по 18 апреля 2001 года, а также на непроведение расследования по этому факту внутригосударственными властями, а жалобу заявителя в остальной ее части – неприемлемой;

    2. Устанавливает, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции как в материальном, так и в процессуальном ее аспектах;

    3. Устанавливает:
    (a) что Государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с момента вступления настоящего постановления в окончательную силу согласно п. 2 ст. 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в российские рубли по ставке на день уплаты:
    (i) 12 000 евро (двенадцать тысяч евро) за моральный ущерб;
    (ii) 400 евро (четыреста евро) за расходы и издержки;
    (iii) суммы любых налогов, которые могут подлежать уплате заявителем с вышеуказанных сумм;
    (b) что с момента истечения вышеупомянутого трехмесячного срока вплоть до фактического осуществления выплаты на вышеуказанные суммы подлежит начислению простой процент по ставке, равной минимальной ссудной процентной ставке Европейского Центрального Банка за период просрочки плюс три процентных пункта;

    4. Отклоняет требование заявителя о справедливой компенсации в остальной его части.
    Составлено на английском языке и доведено до сведения надлежащих лиц в письменной форме 16 сентября 2010 года в соответствии с пп. 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
    Сорен Нильсен (Søren Nielsen) Кристос Розакис (Christos Rozakis)
    Секретарь Председатель

    Категория: Мои файлы | Добавил: Спец-наз | Теги: получит компенсацию в 12 тысяч евро, Житель Бузулука, избитый милиционерами, бузулук мвд прокуротура, Алексей Дмитрачк, ДЕЛО ДМИТРАЧКОВА против России
    Просмотров: 879 | Загрузок: 257 | Рейтинг: 5.0/10

    Бузулукские новости

    события г Бузулук Оренбургской области с интернет ресурсурсов, СМИ и общественных организаций

    добавить на Яндекс
    Меню сайта

    Категории раздела
    Федеральный закон Российской Федерации [15]
    Постановление Правительства Российской Федерации [6]
    Распоряжение Правительства Российской Федерации [1]
    Проект Федерального закона [6]
    Минздравсоцразвития России [3]
    Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации
    Приказ Министерства внутренних дел [3]
    Постановление Правительства Оренбургской области [2]
    Постановление Правительства Оренбургской области
    памятка [2]
    Мои файлы [9]

    Статистика
    Uptime. Мониторинг сайтов и серверов. Яндекс цитирования
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Бузулукские-новости.рф © 2010 - 2018

    PR-CY.ru
    Besucherzahler Dating single russian women
    счетчик посещений

    Directrix.ru - рейтинг, каталог сайтов
    Яндекс.Метрика
    Бизнес портал B2B-Broker - российский деловой портал, информационный портал, каталог предприятий, справочник предприятий